Prime Sport
★☆☆☆☆
Плюсы
Из плюсов — только интересные проекты (пусть и доставались они в виде сплошного сумбура) да то, что зарплату платили регулярно. Больше никаких плюсов я не увидела, поэтому ушла — и ни разу об этом не пожалела.
Минусы
По документам, моим непосредственным руководителем был руководитель отдела маркетинга, выше стоял директор департамента КВС (друг собственника), фактически мной пытались руководить моя коллеги - ей мой руководитель официально это разрешил... (задачи моего руководителя и моей коллеги периодически ставились резко противоречащие друг другу, все, что не фиксировалось - было не доказать).
В компании был единый график работы с 9:00 до 18:00, но директор департамента часто приезжал к 8:00, а наше подразделение фактически работало с 10:00. Из‑за этого постоянно была неопределённость, к какому времени должны быть готовы отчёты и материалы. При этом и время окончания рабочего дня тоже никак не фиксировалось — ясно было только одно: оно точно не заканчивалось в положенные 19:00. Руководитель прямо требовал, чтобы вся текущая работа была доделана до ухода домой, — и из‑за этого переработки стали не исключением, а самой настоящей нормой.
В компании было 3000 регламентов, положений и инструкций, и никто не обучал бизнес‑процессам компании. И наше подразделение было единственным в компании, у которого имелось право не выполнять все регламенты компании — оттуда вообще было непонятно, как работать. Бизнес‑партнёр подразделения по персоналу (с явными проблемами), которая должна была проводить адаптацию, сама не знала даже того, что знала я после недели работы в компании. Обращаться к ней с вопросами не хотелось и было бессмысленно: она устраивала пантомиму и всем выражением лица и взглядом показывала, что делает одолжение, разговаривая с такой, как я. Мой руководитель считал, что я сама должна разобраться, как работать и что делать. А с директором подразделения не хотелось даже встречаться в коридоре, не то что общаться: он умел разговаривать либо в оскорбительном ключе, либо криком — человек с огромными комплексами, которому всё спускалось, потому что он был «звездой» компании и дружил с самим собственником. При этом собственник как раз общался корректно, но задавать ему вопросы было запрещено.
Руководитель все процессы замыкал на себе: нас не брали на переговоры, а после них ничего не рассказывали. При этом в мои обязанности входила постановка задач смежным подразделениям — ВЭД, ИВС, бухгалтерии, юристам. Получалась нелепая ситуация: я должна была требовать от коллег готовые документы, но сама не могла ответить даже на самые простые вопросы — и из‑за этого отношение ко мне у них было, мягко говоря, недружелюбное.
Отдельно стоит сказать про постановку задач: руководитель регулярно требовал результатов, но при этом не давал никаких точных вводных по проектам. Это напоминало разговор глухого и слепого: я не понимала, чего от меня ждут, а любые попытки уточнить натыкались на посыл «разбирайся сама». В итоге приходилось действовать наугад, а потом переделывать по несколько раз — это съедало кучу времени и сил.
С первых дней в подразделении запугивали, что главный бухгалтер и начальник юридического отдела «кровь младенцев на завтрак пьют», боялась их ужасно. Уже перед увольнением, когда приняла решение, что уйду, вынуждена была подойти и к главному бухгалтеру, и к начальнику юридического отдела — оказалось, самые приличные, милые и коммуникабельные люди в компании. Они знали, как работать в 1С, как поставить и выполнить задачу, всё объяснили, рассказали и научили работать в системе, в которой до этого ни разу даже с пятого раза заявка не завелась. Меня не оскорбили, на меня не повысили голос, у меня не сложилось ощущение, что до меня снизошли или сделали одолжение — нормальные рабочие коммуникации с участием в моих проблемах. Главный бухгалтер даже позвонила бухгалтеру контрагента и договорилась о содержании и датах закрывающих документов. Цель такой коммуникации в подразделении КВС мне так и не стала ясна.
В компании был единый график работы с 9:00 до 18:00, но директор департамента часто приезжал к 8:00, а наше подразделение фактически работало с 10:00. Из‑за этого постоянно была неопределённость, к какому времени должны быть готовы отчёты и материалы. При этом и время окончания рабочего дня тоже никак не фиксировалось — ясно было только одно: оно точно не заканчивалось в положенные 19:00. Руководитель прямо требовал, чтобы вся текущая работа была доделана до ухода домой, — и из‑за этого переработки стали не исключением, а самой настоящей нормой.
В компании было 3000 регламентов, положений и инструкций, и никто не обучал бизнес‑процессам компании. И наше подразделение было единственным в компании, у которого имелось право не выполнять все регламенты компании — оттуда вообще было непонятно, как работать. Бизнес‑партнёр подразделения по персоналу (с явными проблемами), которая должна была проводить адаптацию, сама не знала даже того, что знала я после недели работы в компании. Обращаться к ней с вопросами не хотелось и было бессмысленно: она устраивала пантомиму и всем выражением лица и взглядом показывала, что делает одолжение, разговаривая с такой, как я. Мой руководитель считал, что я сама должна разобраться, как работать и что делать. А с директором подразделения не хотелось даже встречаться в коридоре, не то что общаться: он умел разговаривать либо в оскорбительном ключе, либо криком — человек с огромными комплексами, которому всё спускалось, потому что он был «звездой» компании и дружил с самим собственником. При этом собственник как раз общался корректно, но задавать ему вопросы было запрещено.
Руководитель все процессы замыкал на себе: нас не брали на переговоры, а после них ничего не рассказывали. При этом в мои обязанности входила постановка задач смежным подразделениям — ВЭД, ИВС, бухгалтерии, юристам. Получалась нелепая ситуация: я должна была требовать от коллег готовые документы, но сама не могла ответить даже на самые простые вопросы — и из‑за этого отношение ко мне у них было, мягко говоря, недружелюбное.
Отдельно стоит сказать про постановку задач: руководитель регулярно требовал результатов, но при этом не давал никаких точных вводных по проектам. Это напоминало разговор глухого и слепого: я не понимала, чего от меня ждут, а любые попытки уточнить натыкались на посыл «разбирайся сама». В итоге приходилось действовать наугад, а потом переделывать по несколько раз — это съедало кучу времени и сил.
С первых дней в подразделении запугивали, что главный бухгалтер и начальник юридического отдела «кровь младенцев на завтрак пьют», боялась их ужасно. Уже перед увольнением, когда приняла решение, что уйду, вынуждена была подойти и к главному бухгалтеру, и к начальнику юридического отдела — оказалось, самые приличные, милые и коммуникабельные люди в компании. Они знали, как работать в 1С, как поставить и выполнить задачу, всё объяснили, рассказали и научили работать в системе, в которой до этого ни разу даже с пятого раза заявка не завелась. Меня не оскорбили, на меня не повысили голос, у меня не сложилось ощущение, что до меня снизошли или сделали одолжение — нормальные рабочие коммуникации с участием в моих проблемах. Главный бухгалтер даже позвонила бухгалтеру контрагента и договорилась о содержании и датах закрывающих документов. Цель такой коммуникации в подразделении КВС мне так и не стала ясна.